sukhomlin (sukhomlin) wrote,
sukhomlin
sukhomlin

Categories:

Забытая дочь Льва Толстого

Забытая дочь Льва Толстого

Автор: член союза журналистов России Наталья Морсова

(Использованы дневники и фотографии Александры Львовны Толстой за период 1903 – 1920 годы, хранящиеся в Государственном музее Л.Н.Толстого в Москве, а также отрывки из её книг).

Почему последнюю дочь великого русского писателя называют «несуществующей»? За какие заслуги графиня А. Л. Толстая была удостоена звания полковника русской армии и двух Георгиевских крестов? Как случилось, что имя последней дочери Л.Н.Толстого долгие годы было под запретом в СССР? О чём мечтала любимая дочь русского писателя и почему её мечте не суждено было сбыться? За какие преступления Александра Львовна попала под подозрение в контрреволюционном заговоре, а позднее в шпионаже, измене Родине, в связях с ЦРУ? Как сложилась её жизнь в эмиграции?



О младшей дочери Льва Николаевича Толстого Александре в России знают немногие. Её 130 -летний юбилей со дня рождения в 2014 году отмечался настолько скромно, что россияне так и не узнали о любимой дочери русского писателя. А ведь когда-то она была главной помощницей, а затем и единственной наследницей завещанных ей всех творений великого отца. Современники называли её провинциальной Анной Карениной.
О существовании «несуществующей» дочери Толстого, так Александра Львовна назвала себя сама, впервые после долгого перерыва заговорили лишь в канун празднования 150-летия Толстого в 1978 г., когда А. Л. Толстую пригласили приехать в Москву на юбилей отца. Прикованная к постели пожилая женщина не смогла осуществить свою давнюю мечту - побывать на Родине. В ответ на приглашение она написала трогательное письмо, полное сожаления и любви к русской земле, к России, той самой, которую она полвека назад покинула и без которой страдала всю оставшуюся жизнь: «Не могу передать, как мне тяжело, что я не могу быть с вами в эти знаменательные дни, каждая минута которых нигде не забывается в моей памяти, тем более что я далеко от дорогой мне Ясной Поляны, от моей России, от близкого мне русского народа. Все мои мысли и чувства с вами. Благодарю Бога за то великое счастье, которое Он мне послал, послужить такому человеку, как мой отец, облегчить ему тяжесть последних дней… Мне тяжело, что в эти драгоценные для меня дни я не могу быть с вами, с моим народом на русской земле. Мысленно я никогда с вами не расстаюсь». Приглашение поступило слишком поздно. Давней мечте – побывать в России, в любимой Ясной Поляне, не суждено было сбыться. Больше Александру Львовну никто не беспокоил и не вспоминал.

Александра, (1884–1979) младшая дочь Льва Николаевича Толстого, была самым близким человеком в последние годы жизни писателя, именно ей Толстой завещал «в полную собственность» всё написанное им. Девушка выполняла всю секретарскую работу, писала под диктовку отца, для этого освоила стенографию, машинопись. Отец не сомневался, что любимая дочь и помощница выполнит его главное завещание – все его труды сделает всенародным достоянием.
Двенадцатый ребёнок в семье Толстых - Сашенька родилась 18 июня 1884 г., в один из самых драматических дней в жизни ее родителей, когда в ночь с 17 на 18 июня Толстой, собрав котомку, решил покинуть Ясную Поляну. И задумка его почти осуществилась, если бы не начавшиеся у жены роды. Софья Андреевна позднее вспоминала: «В 7 часов утра родилась прекрасная девочка с темными длинными волосами и большими синими глазами. Пережив столько тяжелого волнения в эту ночь и измучившись и физически родами, я уже ничего не могла чувствовать к ребенку. Решив твердо невозможность кормить самой, я велела ее унести в детскую, с глаз долой, чтоб не терзать свое сердце видом такой раньше желанной и теперь отвергнутой девочки». Саша была единственным ребёнком из 13 детей, которую графиня удалила от себя и не кормила грудью. Девочку назвали Александрой в честь двоюродной тетки Александры Андреевны Толстой, - камер-фрейлины Высочайшего двора, ставшей ее крёстной матерью.
Девочка родилась крупная, крепкая, здоровая, была озорная, подвижная, хорошо каталась на коньках, с шести лет скакала на лошади. Тётка Александра Андреевна первая обратила внимание на одаренность трехлетнего ребёнка, 14 октября 1887 г. она писала Татьяне Львовне Толстой: «Мне все кажется, что вы не обращаете на нее должного внимания, а она недюжинный ребенок. У нее в голове и глазах сидит целый отец Лев Николаевич».
Воспитывали Сашеньку в строгости, мать Софья Андреевна не баловала дочь нежностями, а уделяла внимание ее образованию, нанимала лучших гувернанток и учителей, учили английскому, немецкому, французскому языкам, музыке, рисованию, танцам.
Но малышка чувст¬вовала, что мама уделяет ей мало внимания: вечно занятой хлопотами о многочисленной семье, матери и в самом деле некогда было любить дочь. Отец тоже мало с ней общался. У девочки возникало естественное желание: любым способом обратить на себя внимание - отсюда бунтарский характер и плохое поведение. Много времени девочка проводила с двумя полицейскими собаками, которых она обожала, играла с персидской кошкой. Четвероногие друзья спасали её от одиночества.
Сближение Александры с отцом началось в подростковом возрасте, именно тогда отец обратил внимание на сообразительную, активную и безмерно любящую его дочь. И только когда Саша повзрослела, Лев Николаевич сделал первый шаг к сближению. Он стал звать её на прогулки, в лес за орехами, грибами, доверять серьёзные дела: переписывать его рукописи, печатать под диктовку на машинке, вести переписку с многочисленными корреспондентами. Впоследствии Александра Львовна вспоминала: «Впервые я подошла к отцу, когда мне было 15 лет. Это время я считаю началом моей близости с ним. С годами она всё увеличивалась». В 19 лет под впечатлением от чтения дневников отца, которые она в то время переписывала, юная Александра начала вести свой первый дневник, в котором, видя, как стареет ее отец, впервые задалась вопросом: «Как я буду жить потом?». Сначала девушка писала дневник от случая к случаю, когда её что-нибудь сильно задевало или когда бывала влюблена. Позднее она пожалеет о том, что не вела систематические записи. Вскоре она стала писать о том, что волновало не только её, но и отца: русско-японская война, революция 1905 года, выборы в Думу и многое другое. Она сожалела о том, что нерегулярно вела дневник: «Я чувствую, что переживаю самый интересный период своей жизни, что может все это скоро кончится, и я с грустью буду думать о том, что не записывала ничего, и что все то хорошее, что могло бы остаться у меня, хоть отчасти, на бумаге - пропадет бесследно». Главная тема ее дневников - любовь к отцу: «Величайшее счастье для дочери, когда отец с ней ласков и чувствуется близость большая», Вскоре младшая дочь стала для отца самым близким человеком в последние годы его жизни. Не случайно именно ей он завещал всё написанное им. Ей, единственной, он доверил тайну своего последнего ухода из семьи. Александра была под сильным влиянием отца, всегда принимала его сторону, поэтому тайно помогала ему в сборах, когда тот навсегда покидал Ясную Поляну, а потом, присоединившись к нему в Оптиной Пустыни, сопровождала в Астапово, ухаживая за ним до последней минуты жизни. Об этом подробно писала А.Л.Толстая в своих дневниках, в книгах «Младшая дочь», «Дочь». Александра всю жизнь дорожила последним письмом своего отца из Оптиной Пустыни от 29 октября 1910 г., в котором Толстой писал: «…знаю, что тебе выпала страшная, не по силам, по твоей молодости задача».
Напряженная обстановка в семье летом 1910 г. заставила Александру Львовну начать систематически вести дневниковые записи об отце. Но было уже поздно: отца не стало. 26-летняя Александра была главным свидетелем происходящего в Ясной Поляне. Софью Андреевну волновало: что скажут потомки о последних годах жизни великого русского писателя, в этом заключались её претензии к мужу. Александру это совсем не волновало. Она всегда принимала сторону преданно любимого, глубоко почитаемого отца. Поэтому её суждения были излишне резкими в оценках матери, которую она считала виновницей бесконечных скандалов. Объяснить это можно огромной жалостью и любовью к 82-летнему отцу. Толстого радовало трепетное отношение дочери: «Вот и то хорошо, что мы друг с другом так близки, можем делиться, когда нам трудно», - говорил он дочери. А трудно отцу и дочери бывало часто, но их спасала взаимная поддержка. Лев Николаевич уже не представлял своей жизни без младшей дочери, лишь с ней он связывал свои планы. Лишь одна Александра из всех детей постоянно жила с родителями и была невольным участником сложных взаимоотношений своих родителей. «Меня мучило только одно: как уберечь, сохранить, как сделать так, чтобы был спокоен, счастлив мой самый любимый на свете, старенький, с седыми локонами на затылке, такой худой, беззащитный, слабеющий отец?!» - писала Александра в 1910 г. Эти краткие записи помогли впоследствии Александре Львовне восстановить в памяти события последних лет и дней жизни отца, а нам, читающим их, позволяют почувствовать, в каком напряжении душевных и физических сил находилась дочь у постели умирающего отца. И потому эти дневники бесценны. На основе своих дневников Александра Львовна написала в 1912 г. воспоминания «Об уходе и смерти Л. Н. Толстого».
Годы после смерти отца и до начала Первой мировой войны были самыми тяжелыми в ее жизни. Об этом она напишет: «Казалось, что оставленное отцом завещание на все его литературные права, посмертное издание трех томов его неизданных сочинений, покупка у семьи земли Ясной Поляны на средства, вырученные от первого издания трех томов, и передача этой земли крестьянам - все это должно было заполнить мою жизнь. На самом деле этого не было. Нарушились мои отношения с семьей. Мои любимые старшие брат и сестра - Сергей и Татьяна, самые близкие, особенно Таня, к отцу, моя мать и братья, не получившие авторских прав, - все были обижены. Это было тяжко». Весной 1914 г., в канун своего тридцатилетия, Александра отправилась с подругой В. М. Феокритовой путешествовать в Европу. А в июле 1914 года началась кровопролитная мировая война.

Графиня Александра Львовна на Русском фронте.
В августе 1914 году, когда Россия, верная союзническому долгу, ввязалась в Первую мировую войну, Александра добровольно отправилась на Русский фронт сестрой милосердия. Софья Андреевна возмущалась: «Как, ты идешь на войну? Против воли отца?» И в ответ услышала; «Я не хочу сидеть сложа руки. Беда общая».
Воспитанная отцом в духе патриотизма, любви к Отечеству, не задумываясь о миротворческих взглядах отца, она не мечтала об иной участи: «Родина в опасности!.. Я не могла сидеть дома, я должна была участвовать в общей беде», - писала она в дневнике. По окончании курсов сестёр милосердия, её прикомандировали к санитарному поезду для приема раненых. В 1915 году она вступила в отряд Красного Креста для борьбы с эпидемией тифа в русской армии. В книге «Дочь» она пишет: «Я попала в санитарный поезд, работавший на Северо-Западном фронте. Наш поезд привозил раненых и больных с фронта в Белосток на санитарный пункт, где их перевязывали и эвакуировали дальше... Раненых привозили прямо с поля сражения, и бывали тяжелые случаи ранения в живот, в голову, иногда умирали тут же во время перевязки. Никогда не забуду одного раненого. Снарядом у него были почти оторваны обе ягодицы. По-видимому, его не сразу подобрали с поля сражения. От ран шло страшное зловоние. Вместо ягодиц зияли две серо-грязные громадные раны. Что-то в них копошилось, и, нагнувшись, я увидела... черви! Толстые, упитанные белые черви! Раненый лежал на животе. Он не стонал, не жаловался, только скрипели стиснутые от страшной боли зубы…Знаю только, что я была неопытна, что надо было пройти еще большую тренировку, чтобы научиться не расстраиваться, забыть об ужасных открытых ранах с белыми жирными червями, чтобы это не мешало мне нормально есть, спать...»
Графиня Толстая служила на Кавказ¬ском фронте медсестрой, затем начальником военно-медицинского отряда. Молодой женщине пришлось тяжело. Самым страшным, по её мнению, стали не пули врагов, а вши и сыпной тиф. Она писала, что может пережить всё: тяжёлую работу, грязь, голод, газовую атаку, бомбёжки, но только не отсутствие воды.
Александра организовывала столовые, госпитали, полевые кухни, школы для детей. 21 ноября 1915 года Главный комитет Всероссийского Земского Союза помощи больным и раненым избрал А.Л. Толстую своим уполномоченным. На лошадях и верблюдах, в горах, болотах и песках с отрядом санитаров она вывозила детей и раненых с мест боевых действий в госпитали. Работала без отдыха: мыла окна и двери палат, выхаживала тифозных больных, раненых. Сама переболела тифом, малярией, ноги покрывались гнойными ранами, лечилась и снова возвращалась в строй. «Отец меня научил любить простой народ, понимать его психологию. И вот эту любовь они (солдаты) почувствовали. Только этим я спасалась», - вспоминала Александра Львовна.
О Февральской революции 1917 г. узнала в госпитале, где лечилась после отравления во время немецкой газовой атаки. В декабре 1917 г. А. Л. Толстая вернулась в Москву в звании полковника русской армии. Доблестный труд во имя спасения Отечества был высоко оценён: мужественная графиня А.Л.Толстая была награждена двумя Георгиевскими крестами.

Служение советской России во имя отца.
Октябрьскую революцию Александра приняла с сожалением и разочарованием, поскольку полностью находилась под влиянием взглядов отца. А Лев Николаевич, как известно, много писал о положении рабочих, выступал за конституцию, горевал о нищенской жизни крестьян, отсутствием свобод. Он не одобрял царский режим, поскольку власть держится насилием и жестокостью. Но и не приветствовал революцию, считая её худшим вариантом для России. Не принимал он и социалистические идеи. Его мировоззрение больше походило на европейское «просветительство» Вольтера, Руссо, Монтескье, Сен-Симона, считавшие, что всеобщее просвещение – вот путь к общественному договору между классами, между ветвями власти, в итоге - ко всеобщему благоденствию. Однако, как показала история, эти взгляды оказались Утопией, философская система французских «просветителей» рушилась, как только дело касалось частной собственности, с которой никто не хотел расставаться в пользу бедных. Именно «просвещённая» Европа, не сумевшая осуществить на деле идеи демократии, свободы и всеобщего равенства перед законом, показала миру примеры мощнейших революций XVIII – XIX веков, организованных не дождавшимися справедливости «низами».
Безусловно, реформаторство – самая безболезненная форма изменений в обществе. Но когда межклассовые отношения достигают наивысшего противоречия, революция становится единственным способом разрешения конфликта. Да, революция- это крайняя мера, она жестока, она лояльна к одним и беспощадна к другим. Но только революция способна коренным образом решить вопрос о собственности и власти, в то время, когда противоречия заходят в тупик. Так случилось и в России.
Кажется, новая советская власть осуществила все мечты Л. Н. Толстого о справедливости, конституции, всеобщих правах, равенстве перед законом, улучшении жизни простого народа. Однако на деле всё оказалось совсем не так, как мечтал великий русский писатель. Хорошо, что он не дожил до новых времён каких-то семь лет, иначе не пережил бы самое главное – потерю частной собственности, ликвидацию привилегированных сословий, лишение графского титула, всеобщее равенство. А вот на долю Александры Львовны выпали самые крутые повороты русской истории, с которыми она не смогла справиться.
На первых парах новая советская власть благосклонно отнеслась к потомкам русского писателя, лишив их графского сословия. С 1919 по 1929 г.г. Александра Львовна была главной хранительницей усадьбы «Ясная Поляна», где организовала начальную школу. Она горячо взялась за дело издания и распространения сочинений отца, готовила к печати его работы, писала воспоминания о своей семье. Несмотря на разруху и голод в Петрограде, она учредила «Общество изучения и распространения творений Л. Н. Толстого» и начала работу по подготовке к изданию сочинений Толстого. В этом её активно поддерживали видные деятели того времени А. Ф. Кони, А. А. Шахматов, В. И. Срезневский и другие ученые и литераторы. Софья Андреевна Толстая передала Александре свои права на рукописи и ключи от 12 ящиков, в которых в Румянцевском музее хранились автографы, написанные Толстым до 1880 г. В не отапливаемом здании Румянцевского музея (ныне российская государственная библиотека) началась напряженная работа по разбору рукописей и подготовка их к печати. В Москве была такая же разруха, голод, как и по всей стране, Александра жила за счет пасеки в Ясной Поляне, возила кадушки по пятьдесят фунтов в Москву, продавала мед. Это было холодное и голодное время. «Профессора приносили с собой кто чай из какой-то травы, кто морковку, и рассуждали о том, что морковь очень полезная, очень питательная. Ели мы тогда картошку на постном масле. И ещё, слава Богу, если на постном масле, а то бывало и на касторовом, и на рыбьем жире, это довольно противно. Моя квартира тоже не отапливалась, спала я под полушубком. Было тяжело… И всё же эти несколько лет, которые мы проработали в Румянцевском музее, были для меня самыми яркими и, пожалуй, счастливыми в мрачные, безотрадные дни революции».

«Дух человеческий свободен! Его нельзя ограничить ничем: ни стенами, ни решетками!», - так написала Александра Львовна на стенах тюрьмы.
Всякая власть должна уметь себя защищать. Советская - не была исключением. Началась жестокая борьба с противниками нового строя, среди которых оказалась и Александра Львовна. Так 15 июля 1919 г. А. Л. Толстая была впервые арестована. Что послужило причиной ареста? Из письма сестре Татьяне от 17 июля 1919 года мы узнаём: «Милая Танечка! Пишу тебе из дома, куда благополучно пришла вчера в 6 часов вечера. Выпустили меня по ходатайству Черткова через Дзержинского и Каменева, арест был произведен потому, что найден был мой адрес у какого-то контрреволюционера, находящегося у Деникина. Подняли большой шум около этого дела, и вчера же вечером Каменев передал через Владимира Григорьевича извинения от Совета народных комиссаров по поводу случившегося». Её отпустили. Казалось, недоразумение исчерпано. В ноябре 1919 г. нарком просвещения А. В. Луначарский назначил А. Л. Толстую комиссаром - хранителем усадьбы «Ясная Поляна», где 4 ноября 1919 г. скончалась С. А. Толстая. Александра была возле матери во время болезни и похоронила ее «с чувством примирения и раскаяния».
Однако злоключения не закончились. В марте 1920 г. Александру Львовну вновь арестовали по обвинению в причастности к контрреволюционной организации «Тактический центр» и, продержав в тюрьме ГПУ на Лубянке два месяца, освободили под подписку о невыезде из Москвы. В августе 1920 г., Верховный военный трибунал приговорил её к трем годам заключения в концлагерь, находившийся в Московском Новоспасском монастыре, в котором захоронены первые Романовы. Оттуда А. Л. Толстая писала Ленину: «…Мой отец, взглядов которого я придерживаюсь, открыто обличал царское правительство и все же даже тогда остался свободным. Я - постольку, поскольку кто-либо интересуется моими взглядами - не скрываю, что я не сторонница большевизма, я высказала свой взгляд открыто и прямо на суде, но я никогда не выступала и не выступлю против Советского правительства, никогда не занималась политикой и ни в каких партиях не состояла… Владимир Ильич! Если я вредна России - вышлите меня за границу. Если я вредна и там -то, признавая право одного человека лишать жизни другого, - расстреляйте меня как вредного члена Советской Республики. Но не заставляйте меня влачить жизнь паразита, запертого в четырех стенах с проститутками, воровками, бандитками…». Находясь в Новоспасском лагере, Александра Львовна снова ведет дневник. Опасаясь обысков, она прячет его за кафельными изразцами старинной монастырской печи, а затем передаёт свои записи на волю в бутылке из-под молока (дочь Толстого иногда отпускали на побывку домой, разрешали посещения родственников и друзей). На воле эти записи перепечатывала подруга Варвара Михайловна Феокритова. Позднее А.Л.Толстая использовала их при написании мемуаров. Об этом событии в последствие она вспоминала: «Меня просил мой покойный друг Сергей Петрович Мельгунов, председатель «Задруги», предоставить им квартиру для собраний. Но сами их собрания меня совершенно не интересовали, я, может быть, очень сочувствовала бы заговору и участвовала бы в нем, но как-то не пришлось. Я просто старалась, чтобы им было уютно у меня в квартире. Затем один из моих приятелей описал мою подпольную деятельность в юмористическом стихотворении:
Смиряйте свой гражданский жар
В стране, где смелую девицу
Сажают в тесную темницу
За то, что ставит самовар.
Это было единственное мое участие, я так и ответила прокурору Крылову на суде, когда он меня спросил: «Понимаете ли вы, за что приговорены?» Я ответила: «За то, что ставила самовар». В зале раздался хохот». Думается, Александра Львовна лукавит, и дело тут не в самоваре: пассивной поддержкой контрреволюционного движения она, тем самым, открыто высказывала свой протест не понятой и не принятой ею новой власти в России.
За Александру Толстую вступилась Александра Коллонтай, которая написала ходатайство во ВЦИК о досрочном освобождении Толстой из лагеря. В феврале 1921 года Александра Львовна была освобождена из заключения по амнистии, проведя в лагере в общей сложности шесть месяцев. «Перед тем, как выйти из камеры, я по всей стене громадными буквами написала: «Дух человеческий свободен! Его нельзя ограничить ничем: ни стенами, ни решетками!»
После национализации усадьбы «Ясная Поляна», в июне 1921 г., Александра Львовна была назначена хранителем созданного музея. С 1925 г., после отъезда за границу сестры Т. Л. Сухотиной, А. Л. Толстая также исполняла обязанности директора Государственного музея Л. Н. Толстого в Москве. Она принимала активное участие в работе Юбилейного комитета по ознаменованию 100-летия со дня рождения Л. Н. Толстого под председательством А. В. Луначарского. В 1928 г. вышел первый том Полного собрания сочинений Л. Н. Толстого (Юбилейное издание), Александра Львовна входила в состав редакторского комитета. 12 сентября 1928 г. в Ясной Поляне была открыта школа имени Л. Н. Толстого, построенная под руководством А. Л. Толстой.

Кто обидел графинюТолстую? Что заставило её бежать из России?
1 октября 1929 г. Александра Львовна была командирована в Японию с циклом лекций о Л. Н. Толстом. Приглашение из Японии было как нельзя кстати, так как у нее к этому времени сложились напряженные отношения с местными властями. Хранителю Ясной Поляны диктовали, что и как делать в дорогом, милом её сердцу родном доме. Регламентировалось абсолютно всё, не разрешалось обучение детей в школе по толстовской программе, поскольку уже существовала государственная система образования, навязывались чуждые духу Толстого коммунистические идеи. Воспитанная в семье на православных традициях, Александра открыто высказывалась против вытравливания в народе религиозного мировоззрение. По всей стране разрушались храмы и монастыри, вместо истинной веры насаждалась бесовщина. Александру Львовну это возмущало, её не покидало ощущение несвободы, для нее это было хуже тюрьмы. Она писала своей племяннице, А. И. Толстой-Поповой: «Больше всего хочу свободы. Пусть нищенство, котомки, но только свобода». «Это была главная причина, почему я уехала из советской России… Я чувствовала, что это были уже не компромиссы, а насилие над совестью», - позднее вспоминала Александра Львовна. В Японии с большим почтением относились к творчеству Л. Толстого, поэтому лекционное турне проходило успешно. Но вдруг произошло непредвиденное: в 1931 году Александра Львовна официально отказалась от советского гражданства, намереваясь навсегда остаться в Японии. Но Япония не приветствовала такое решение, интерес к ней сразу угас. Начались материальные затруднения. И тогда в июне 1931 г. А. Л. Толстая переехала в США, где в эмиграции жили некоторые её родственники.
Беглянку быстро забыли на Родине, не узнали о ней и потомки.

Жизнь в эмиграции.
В США Александра Львовна прожила почти полвека - 48 лет, до самой смерти. Она использовала любую возможность для пропаганды трудов и взглядов Л. Н. Толстого: читала лекции, писала статьи, воспоминания. В 1933 г. были изданы книги: «Трагедия Толстого» (Лондон); «Моя жизнь с отцом» (Париж, Милан). В 1934 г. вышли в свет: «Я работала для Советов» (Лондон); «Моя жизнь в стране Советов» (Нью-Йорк).
К сожалению, литературная деятельность не давала достаточных средств к существованию. Графиня, поселившись на ферме, купленной сестрой Т.Л.Сухотиной, которая жила в Италии, разводила кур, доила коров, нанималась на полевые работы, выступала в университетах с лекциями о творчестве отца, научилась водить трактор и автомобиль, работала водителем «скорой помощи». 24 августа 1934 г. в письме к сестре, Т. Л. Сухотиной, она писала: «Я работаю с 6 утра и до 10 вечера ежедневно страшным, нечеловеческим трудом, стараясь не только просуществовать, но и помогать другим. Живу до сих пор без ванны, в бараке, в одну доску, и зиму, и лето, не могу купить себе чулок и смену белья. Никогда никого не прошу о помощи. Занимаю деньги в банке и отдаю в срок, никаких «богатых» американцев не знаю и знать не хочу».
Весной 1939 г. Александра Львовна при участии русских эмигрантов Б. А. Бахметьева, Б. В. Сергиевского, С. В. Рахманинова и др. известных деятелей, почитателей творчества Л. Н. Толстого, основала Толстовский фонд - благотворительную организацию. Главной целью фонда стало помогать русским эмигрантам, поддерживать их материально и духовно. «Может быть, именно поэтому, что так остро чувствую свою русскость и боль за русских, волей-неволей судьба наложила на меня сейчас задачу объединять русских здесь, в Америке», - писала А. Л. Толстая 2 марта 1940 г. Возглавив Толстовский фонд, она претворяла в жизнь идеалы добра и милосердия своего отца. На Толстовской ферме под Нью-Йорком были построены интернат для престарелых, детский дом, церковь, больница, библиотека. Были открыты филиалы Толстовского фонда в Западной Европе, на Ближнем Востоке. Несмотря на огромную занятость делами Толстовского фонда, Александра Львовна находила время и силы, чтобы продолжить писать об отце, о своей жизни: в 1942 г. «Новый журнал» (Нью-Йорк) начал печатать ее роман «Предрассветный туман»; в 1953 г. в Нью-Йорке издана книга «Отец. Жизнь Льва Толстого»; в 1965 г. в Вашингтоне вышла в свет книга «Проблески во тьме»; в 1979 г. канадское издательство «Заря» выпустило книгу «Дочь».
Среди прочих забот, Александра Львовна выхлопотала в 1940 г. американскую визу для писателя Владимира Набокова. «Другим русским выезд из Франции был очень труден, - да и я вряд ли выехал бы без помощи любезной гр. А.Л. Толстой», - вспоминал писатель. Однако, В. Набоков весьма своеобразно отблагодарил Александру Львовну за её помощь. Когда в 1942 году в нью-йоркском «Новом журнале» началась публикация её романа «Предрассветный туман», Набоков, печатавшийся в этом же журнале, поставил главному редактору ультиматум - или госпожа Толстая, или я. Продолжения публикации романа А.Л.Толстой не последовало, и полный текст его не известен.
Возвращение свободы вероисповедания в СССР было встречено Александрой Львовной с большой радостью. Она написала: «Вера в Бога, покорность воле Бога так сильны в русском человеке - это мой отец описывал в своих рассказах, - что вытравить их нельзя».
В США в это время остервенело раскручивалась антисоветская тема, и А.Л.Толстая в неё активно влилась. Она стала принимать участие в политической жизни. К примеру, в прямом эфире по радио, с различных митингов звучали её обращения к советским солдатам с призывом «одуматься и не давить танками братьев-венгров» во время подавления советскими войсками мятежа в Венгрии.
В различных интервью её настойчиво расспрашивали о революции в России, о «зверствах» большевиков, о встречах со Сталиным. Она рассказывала: «…как ни странно, Сталин помог мне получить средства, и у нас появилось большое здание школы имени Толстого второй ступени. Виделась с ним один раз, когда я просила у него денег на школу. В нём нет ничего человеческого…В нём ничего разобрать было нельзя. Он меня встретил, пройдя всю громадную комнату, и так же меня провожал, подал мне стул, был невероятно любезен, исполнил все мои просьбы. О нем больше ничего не могу сказать».
Реакция в СССР, не столько на бегство из страны, сколько на антисоветскую пропаганду А.Л.Толстой, последовала незамедлительно. В центральной прессе появились многочисленные статьи, «изобличающие» Александру Толстую в шпионаже против СССР, пособничестве фашизму, в связях с ЦРУ. Родственники, не сумевшие эмигрировать за рубеж, в основном племянники, подписали письмо (скорее всего, под давлением), об отречении от Александры Львовны. И только накануне 150 – летия со дня рождения Л.Н.Толстого в 1978 году Толстая А.Л. была реабилитирована и приглашена в СССР.
9 июня 1979 года русские американцы чествовали А.Л. Толстую в связи с присвоением ей звания лауреата Русско-Американской Палаты Славы. Эта палата предназначалась для чествования выдающихся американских граждан русского происхождения за их вклад в науку, технику, искусство, общественную и духовную жизнь США.
В тот памятный день более 200 членов конгресса и гостей съехалось в Толстовский центр, расположенный в Вали Коттедж, чтобы принести свои поздравления новому лауреату – Александре Львовне Толстой. Болезнь не позволила ей присутствовать на собственном торжестве.
За несколько месяцев до кончины тяжелобольная Александра Львовна увидела вышедшую в свет свою последнюю книгу «Дочь». А. Л.Толстая скончалась 26 сентября 1979 г. в возрасте 95 лет. Похоронена на кладбище Новодивеевского монастыря под Нью- Йорком. Выражая соболезнования осиротевшему Толстовскому фонду, президент США Джеймс Эрл Картер писал 5 октября 1979 г.: «С ее кончиной оборвалась одна из последних живых нитей, связывавших нас с великим веком русской культуры. Нас может утешать лишь то, что она оставила после себя. Я думаю не только о ее усилиях представить нам литературное наследие ее отца, но и о том вечном памятнике, который она воздвигла сама себе, создав примерно сорок лет назад «Толстовский фонд». Те тысячи, которых она облагодетельствовала своей помощью, когда они свободными людьми начинали новую жизнь в этой стране, всегда будут помнить Александру Толстую».

Наследие Александры Львовны Толстой в России.
Книги Александры Львовны теперь издаются и в России. Недавно изданные дневники по подлинникам, хранящимся в Отделе рукописей Государственного музея Л. Н. Толстого, за период 1903 – 1920 годы, имеют огромную ценность. Они передают эмоциональный настрой главных участников драмы в Ясной Поляне, психологическое состояние Льва Николаевича, причины его твёрдой убеждённости в необходимости покинуть родной дом, семью, воспоминания о напряжённой работе писателя над последними произведениями. Всё это чрезвычайно значимо для русской литературы. Издание снабжено уникальными фотографиями из фондов музея и письмами. К примеру, письмо Александры к старшей сестре Т. Л. Сухотиной из США от 2 апреля 1930 г. о необходимости писать об отце только «голую правду»: «Пишу воспоминания свои, и над ними все плачу. Писала о Ваничке, потом о детстве своем тяжелом, о вас, сестрах, и все ревела каждый день. Кроме того, мне тяжело, что я уверена, что вы с Сережей (мнением остальных я не дорожу) опять будете бранить меня, потому что я пишу все без утайки, без прикрас! Кто знает, сколько еще придется жить на свете, а есть вещи, которые знаю только я одна. Многое тяжело писать, но, с другой стороны, память об отце дороже мне всего на свете, да, пожалуй, это только одно и осталось, и мне хочется, чтобы никаких ложных толкований не было, а они уже есть, и люди иногда Бог знает, что пишут про отца. Мне кажется, что если я с любовью, без злобы напишу все, что я знаю, голую правду, я не погрешу ни перед кем!»
Постепенно незнакомая россиянам забытая дочь великого русского писателя становится ближе и понятнее.
А. Л. Толстая прожила долгую, трудную и интересную жизнь. В её жизни было все, кроме личного счастья: она не испытала радости быть женой и матерью. Всю жизнь она посвятила одному человеку - своему горячо любимому отцу, оставаясь до последних дней верной его памяти. Кажется, эта великая женщина никогда не сожалела об этом.
При всей противоречивости её деятельности, последняя дочь Льва Николаевича Толстого своим авторитетом, энтузиазмом и энергией на чужбине, вдали от Родины преданно служила идеалам своего отца, а значит, идеалам русской литературы, русской культуры.


Изображения http://forums.vif2.ru/showthread.php?t=2405&p=10974&viewfull=1


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments