sukhomlin (sukhomlin) wrote,
sukhomlin
sukhomlin

Category:

Предраг Миличевич "ДВЕ МАТЕРИ" (Славянская быль)

Героическим женщинам посвящается!
 
ДВЕ МАТЕРИ
(Славянская быль)
Знаешь ли ты те могилы,
Что дороги нашим сердцам?
Ряды их в горах и долинах
Отчизны родимой лежат.
Из славного пепла святого
Их силу тебе я несу,
И звезды их душ золотые
Зажгут неземную красу.
Алекса Шантич
 
 
В конце февраля 1942г. на сыром бетоне гестаповской тюрьмы в югославском городе Бечкерек (впоследствии названном "Зренянин" в честь Народного героя Югославии Жарко Зренянина) неожиданно встретились две крестьянки-сербки, до начала войны соседки-подруги с одной улицы южно-банатской деревни Избиште, Драга и Драгиня.
Драгу гестапо арестовало еще 22 июня 1941 г., Драгиню жеарестовали недавно, в середине февраля 1941 г., и после жестоких допросов-побоев вбросили окровавленную в общую камеру. Числились обе, и Драга и Драгиня, злейшими преступниками "великого Рейха". Хотя Драга уже давно разменяла седьмой, а более молодая Драгиня шестой десяток лет, были они для фашистского Рейха более серьезными противниками, чем гестаповцы могли и представить. И вот почему.
По правде говоря, необыкновенные это были женщины по своей гордости, чисто славянской смекалке, энергии и целеустремленности, невзирая на то, что обе они закончили еще в далеком девятнадцатом столетии только по два класса церковно-приходской школы. Вышли они замуж за парней из своей деревни: Драга за Живу Зренянина, Драгиня за Милана Стефановича, расторопных молодых людей, выходцев из многодетных крестьянских семей бедняков.
Жизнь шла своим чередом, и, так как семьи жили по соседству, постепенно Драгиня потянулась к своей старшей соседке. Bсё ей в Драге нравилось: и как она в доме верховодит, и как хлеб печет, и какая она чистюля. И какая у нее бахча, какие цветы во дворе! Удивлялась Драгиня и тому, как Драга успевает все это сделать. Ведь семья-то у нее большая – тринадцать человек, пятеро уже взрослых детей, зятья, внуки, сноха. Уважают ее, слушаются, советуются. Трудолюбивые. И все они у нее как родные, никакого различия. Как она их так воспитала? Вот старшие дети у Драги - Анджелия и Жарко учителями стали, и о них молва в крае идет как о лучших педагогах. Муж Анджелии Чедомир Миличевич тоже педагог.
Любая работа у Драги кипела, так и у Драгини: за что ни возьмется - все спорится. Драгиня и в воспитании детей не хотела отставать, тоже стала подумывать, как своих сыновей вывести в люди, дать образование. Их у неё было четверо: Страхиня, Светислав, Момчило и Реля. Ребята, как на подбор, трудолюбивые, дружные жадные до ученья, знающие цену куску хлеба и тяжелому крестьянскому труду. Видели они, как приходится отцу с матерью, которые, не разгибая спины, с утра до ночи работали на своих и чужих нивах, чтобы накормить, обутъ, одеть и выучить детей.
Драгиня своих детей тоже определила по учительской части. Святое это дело - учить детей, говаривала она. Момчило, Светислав и Реля закончили педагогическое училище и стали обучать грамоте крестьянских детей в деревнях Южного Баната. Страхиня после окончания гимназии поступил на юридический факультет Белградского университета Еще в довоенное время дети Драги и Драгини были известны в народе как стойкие защитники бесправной бедноты. Такими их воспитали родители.
Удивительные это были родители - Драгиня и Милан, Драга и Жива. Они совершили настоящий родительский ПОДВИГ, воспитав таких замечательных детей. Малограмотные труженики, всю жизнь подневольные, зависящие от короля, богатеев, судьи, помещика, бога, налоговой полиции, погоды, почти от всех стихийных и не стихийных бед, они оставались людьми честными, добрыми и стремились передать такое представление о жизни своим детям, приобщить их во что бы то ни стало к знаниям, чтобы они потом несли эти знания людям, и если немногословные Драга и Драгиня говорили кому-нибудь из своих детей, совершивших проступок, свое родительское: "Ты обязан быть человеком!" - то для всех это звучало так: ты должен быть трудолюбивым, честным, сильным и добрым! И всегда держать свое слово! Алчность, стремление к наживе, трусость вызывали у матерей такое внутреннее негодование, что дети запоминали это на всю жизнь. Каждый из них мог выбирать свою стежку-дорожку в жизни, но смешивать добро и зло, сидеть на двух стульях, трусить, торговать своей совестью и принципами никто из них уже не мог, это было исключено.
Отцы этих замечательных семейств, Жива и Милан были под стать своим женам: трудолюбивые, честные, добрые и чем-то похожие друг на друга. Большую часть времени в году они проводили за работой в поле, с весны до осени, по двадцать часов в сутки. Но было у них одно увлечение, чем они, пожалуй, и отличались од односельчан. И Жива и Милан очень любили сербские народные былины, народные сказания, древний эпос, бережно хранили их в своей цепкой памяти. Намолчавшись в страдную пору, любили они собираться  вместе в длинные зимние вечера по воскресеньям или к Рождеству, и тогда перед детьми происходило великолепное действо - они пересказывали народные предания. И делали это превосходно.
Дети сидели на земляном полу у печки и слушали, затаив дыхание. Десятистопный стих, знаменитый сербский "десетерац", лился легко, по мере повествования голос рассказчика то поднимался до высокой патетики, то переходил на трагический шепот. Они рассказывали о Милоше Обиличе, убившем турецкого султана Мурата, о гибели Милоша во имя спасения сербского войска, идущего на очевидную смерть "За крст часни и слободу златну!"("3а крест честный и свободу золотую!"), как говорится в былине; о великолепном королевиче Марко, который все пахал землю, пока не допекли его турки своими поборами. Когда лопнуло у Марко терпение - бросил он пахать, поднял соху с волами над головой и замахнулся на завоевателей, которые помчались от него без оглядки. Понял Марко, что терпением да смирением не справиться с врагом, и встал он на смертный бой с иноземцами вместе со всем народом.
Десетерац воспевал знаменитого Бановича Страхиню, которому дороже всего на свете была честь и свобода, воспевал он и бесстрашного Релю Крилатицу и народных мстителей - гайдуков, которые не мирились с рабством и уходили в горы, поднимали народ на борьбу с ненавистными завоевателями. Рассказывалось в десетерце и о том, что народным мстителем может стать не каждый, а лишь
«Тай ко може стичи и утечи,      (Тот, кто может подоспеть и скрыться
И на страшном месту постояти» И сумеет промолчать под пыткой!)
 
Знали Милан и Жива прекрасные стихи об известном предводителе гайдуков, Старом Вуядине, которого турки поймали вместе с сыновьями и повели в крепость Лиевно пытать, с тем, чтобы он выдал им своих товарищей. Старый Вуядин обратился к сыновьям с такими словами:
"О синови мои соколови,
Видите ли проклето Лиевно?
Те у нему биели се кула
Овде че нас бити и мучити:
Пребияти и руке и ноге,
И вадити наше очи чарне.
О синови мои соколови,
Не будите срца удовичка,
Но будите срца юначкога,-
Не одайте друга ни еднога...!"
 
(Ой, вы сыны, мои соколики,
Видите ли проклятое Лиевно,
Где высокая белеет башня?
Там нас будут избивать и мучить,
Будут руки нам ломать и ноги,
Тело рвать и выкалывать очи.
Ой, вы сыны, мои соколики,
Вы не будьте сердцем малодушны,
Будьте храбры и неустрашимы,
Ни единого друга не предайте. . . ! )
 
Палачи начали истязать Старого Вуядина на глазах у сыновей, перебили ему и руки и ноги, а когда стали угрожать, что выколют глаза, то он ответил им:
"Не лудуйте Турци Лиевляны!
Кад не казах за те хитре ноге,
Коено су коньма утецале,
Кад не казах за юначке руке,
Коено су копля преламале,
И на голе сабле ударале,-
Я не казах за лажливе очи,
Кое су ме на зло наводиле...!»
 
Не беснуйтесь, зря вы, лиевляне
Коль я из-за быстрых ног не выдал,
Что от ваших коней убегали
Коль не выдал из-за рук геройских,
Что ломали вражеские копья,
И за сабли голые хватались
Я не выдам из-за глаз неверных,
Что меня на гибель наводили...!
 
И сыновья Старого Вуядина стояли насмерть!
Дети остро переживали вместе с рассказчиками все перипетии схваток народных богатырей с врагами, радовались успехам и победам героев и заливались горькими слезами, когда они погибали. Заложенные в детские души семена добра и стойкости, любви к свободе и бесстрашию в борьбе с врагами не пропадали даром. И дети Драги и Драгини выросли добрыми, честными и мужественными людьми.
Когда их власти в тридцатые годы за "непослушание" арестовывали, пытали, отправляли на каторгу, родители не бросали им ни одного слова упрека. Родители были убеждены, что дети их на верном пути, раз борются за правду, за справедливое дело народа. В эти трудные минуты они гордились своими детьми и помогали им, чем могли. А переживания и бессонные ночи легли новыми морщинками на их высушенные ветрами крестьянские лица, такие прекрасные в своей величавой простоте. Когда они шли с передачами для своих детей в тюрьмы Белой Церкви, Вршаца, Бечкерека, Митровицы, Белграда, то шли, не опуская головы, шли и гордо смотрели людям в глаза.
Грянул грозный 1941 год.
22 июня 1941г. ровно в четыре утра гестаповцы ворвались в дом Драги. Выволокли во двор Драгу, Живу и больную дочь Веру, поставили лицом к стенке с поднятыми руками и так держали, пока в доме не перевернули все вверх дном. Начали предварительный допрос прямо у стены. Главный гестаповец держал в руках листок, очевидно список с данными, и начал спрашивать:
- Где вся семья? Кто скажет?
И в эту тяжелую минуту Драга не сложила с себя полномочий главы семьи, взялась отвечать на вопросы гестаповцев.
-  Я скажу, где моя семья. Уехали все в поисках работы, кто куда...
- Ты что, старая, издеваешься, где сыновья Жарко, Спаса!? Отвечать! И удар прикладом...
- Уехали... и удар...
- Где зятья Чедомир, Деян, Марко?
- Уехали... и удар...
- Где дочери Анджелия, Любима?
- Уехали … и удар...
- Где сноха Елизавета?
- Уехала... и опять удары...

Предраг Миличевич
Окончание следует...
Tags: Предраг Миличевич
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments